- Мужики-то?

- Да.

- Кто? свекор, хозяин мой да братенек у него, молодой мальчик.

- А баба-то ты одна?

- Одна. Свекруху весной схоронили, а парня еще в осень женить будем.

- Да где ж они, мужики-то?

- А! - да парнишка в гон еще утресь поехал, тоже купцов повез, да вот не бывал, свекор с хозяином тут, у суседа, на следство к становому пошли.

- На какое следствие?

- Да вот тут намедни у какого-то проезжего в лесу чумадан срезали.

- Кто срезал?

- Кто ж его знает? неш мало всякого народа теперь по дороге болтается? теперь ярманка.

- А скоро они придут от чиновника-то? Баба плюнула на два пальца и сорвала имя нагоревшую светильню у свечки.

- Должно, скоро будет. Даве еще, где светло, пошли.

Выпили по чашке, по другой, на дворе скрипнули ворота и послышался говор. Через минуту в сени вошел высокий мужик с лицом не столько суровым, сколько раздосадованным и сердитым. Он нам не поклонился и прошел прямо в избу.

- Мякитка еще не был? - спросил он у бабы как-то нетерпеливо и раздражительно,

- Не был.

- А ты чего огня-то не зажжешь? Собирай вечерять. Он снова показался в дверях избы и, не говоря нам ни одного приветственного слова, прямо сказал;

- Тарантас-то на двор бы втянуть,

- Чего на двор? Мы хотим ехать.

- Самая теперь езда! - проговорил он вполголоса и, обернувшись к бабе, закричал громко: - Собирай ужинать-то! Аль оглохли?

Из избы послышалось: "Полно горло-то драть, неш не видишь, собираю".

Мужик пошел на двор, и там опять послышался говор. Через несколько минут у самой сенной двери старческий голос сказал: "Усыпал, аль не слышишь? ведь сказал, что усыпал, едят".

Вошел старик, белый как лунь и немножко сгорбленный.

- Чай-сахар, купцы почтенные! - сказал он.

- Просим покорно, дедушка! - ответил ему приказчик, но он, очевидно, счел это приглашение за самую обыкновенную фразу и не обратил на него никакого внимания.