Жена хлопает дверью, и "Десять лет спустя" сменяет "Двадцать лет спустя", он стареет и, сделав вывод, что интересней, чем на самом деле никому не выдумать, увлекается мемуарами и дотягивает до пенсии. На склоне лет он ходит по поликлиникам заказывать очки и, пристрастившись к сан. листкам и противогриппозным памяткам, читает популярно-медицинскую литературу. Приходит день, и из его ослабевших рук выпадает "Профилактика холеры на Востоке", и несколько дальних родственников разжимают окоченевшие пальцы. А когда на кладбище мимо него кому-то другому понесут роскошные венки, то родственникам вдруг покажется, что один глаз ушедшего приоткрылся и с интересом покосился на золото букв на черном муаре, и они поскорее схватятся за молотки, чтобы избавиться от наваждения.
1978
Кто, если не я?
Однажды, уже почистив зубы и надев пижаму, я подхожу к окну полюбоваться перед сном грозой, и вдруг при вспышке молнии замечаю пьяницу, тонущего в большой луже на пустыре. Я думаю, что, может, я единственный, кто его заметил, что пьяница тоже человек, и неизбежный вопрос: "Кто же спасет его, если не я?" заставляет меня надеть сапоги и плащ прямо на пижаму и идти на улицу.
Перепачкавшись и вымокнув до нитки, я вытаскиваю его и, прислонив к столбу, собираюсь уходить, но в оставлении его так мне все же видится что-то незавершенное. Кругом грязь, дождь, ни одного прохожего, а пьяница вдруг принимается голосить: "Ради бога! Отвези домой! Такое горе! Раз в жизни! Позор!", и я смягчаюсь, понимая, что человек, видимо, раз в жизни напился с горя и боится вытрезвителя.