- А я считаю... - задумчиво произнесла я, лукаво опуская веки, покрытые французскими тенями и теребя синими, в тон векам, перчатками иссиня черную тяжелую цепь. - Я считаю, что прежде чем нарушать каноны, надо их хотя бы понимать!

Корвецкая вздрогнула и убрала ногу. - Ты полагаешь? - вызывающе спросила она, и я пошла в наступление.

- Во-первых, нет единства образа, - сказала я, взглянув на хозяйственную торбу Корвецкой. Та кинула злобный взгляд на мою элегантную сумку-конверт и покраснела.

- Во-вторых, совершенно не учтены пропорции, - я выразительно посмотрела на затянутую талию собеседницы, и она поежилась. - И, наконец, отчеканила я, - напрочь отсутствует какое-нибудь чувство времени, меры и места, нет своего стиля, а уж в деталях, - и я скосила взгляд на множество деревянных и пластмассовых браслетов, - сплошная эклектика, безвкусица и разлад.

Высказав все это, я приятно улыбнулась, снова склонилась к пылающей щеке Корвецкой и повела мужа к следующей картине.

1977

Разные люди

Она любит изучать игру линий Боттичелли, любоваться склоненной в тихой скорби главой святого Себастьяна, читать тонкие, ироничные, с неуловимой улыбкой между строк французские рассказы.

Он терпеть не может тишины, весело ему, когда на стройке бухает баба копра, весело гаркнуть, перекрывая рев грузовиков так, чтобы тетки в соседнем доме позажимали ребятишкам уши. Хорошо прийти домой и, прикончив кастрюлю щей, улечься на диван с журналом "Крокодил" и хохотать так, чтоб трещали пружины.

Ее тошнит от запаха щей, она любит хрустальную музыку Моцарта, любит, когда прозрачная балерина мягко зависает в вальсе Шопена.

Ему все это даром не надо. То ли дело, когда центрфорвард так и прет в ворота, а трибуны разваливаются от грохота! Здорово реветь громче всех: "Шайбу, шайбу!"

Она любит тепло, нежный аромат маслянистых духов, ласковое южное море, ночное сидение в шезлонге с пушистым пледом на тонких плечах.