Они в смятении: "Что такое? В чем дело?" И тут-то я высказываю им все я беспощадно обличаю их черствость, эгоизм и грубость! Как знающий доктор, я внезапно применяю холодный душ, и, растерянно хлопая ресницами, они клянутся, что, боже упаси, чтобы еще хоть раз повторилось что-нибудь такое...

Я постепенно успокаиваюсь и опытным глазом замечаю, что в глубине души они немножко рады. Рады собственному уму, оцененному мной так высоко. Горды превосходством над слабым, способным на истерики существом.

Пусть их. Зато, преисполненные ответственностью сильнейших, они маршируют в ванную и, распевая песни, принимаются за стирку. Покачиваясь в кресле, я наблюдаю за их манипуляциями, и вдруг ощущаю, что ужасно устала... Более того, глядя, как эти предназначенные гнуть железные подковы гиганты неловко полощутся в тазике, я кажусь себе холодной и рассудочной вивисекторшей, испытываю непреодолимое желание прогнать их, сделать вое самой, еще минута, и...

"Сидеть!", - приказываю я себе, ободряюще улыбаясь им и, закусив губу, все-таки остаюсь обдумывать предстоящую стратегию. Надолго ли меня хватит? Я не знаю.

1978

Получение пакли

- Паклю получайте! - слабенько донеслось издалека, и Ольга Илларионовна подумала, что ей почудилось. - Получайте паклю! - послышалось уже явственнее, и Ольга Илларионовна насторожилась, положила опрыскиватель рядом с кустом и, спотыкаясь между грядками, вышла на дорогу.

- Паклю привезли! - уже совсем ясно прозвучало на ближнем огороде, и Ольга Илларионовна, глядя из-под ладони, узнала председательницу правления, широко шагающую по линии.

- Берете паклю? - на ходу сверкнув голубыми очками, бросила председательница, Ольга Илларионовна раскрыла рот, но председательница уже кричала: "Получайте паклю!" у Сыромятниковых, и Ольга Илларионовна, спохватившись, помчалась к дому. Петр Иваныч стоял на лестнице и прибивал доски.