Они возвращаются, не найдя автомобиля, насупившись, но с молоком и, не давая им опомниться, я приседаю от удивления, что удалось достать такое свежее! Восхищенно заглядывая в бидон, я не перестаю изумляться целый вечер, но они, задолбившие, что все и всегда делают лучше, принимают это, как должное.

И все-таки, я изыскиваю предлоги засылать их в магазины каждый день, а потом усиленно расхваливаю результаты, в них просыпается ревнивая гордость передовиков, и вскоре я совсем устраняюсь от покупок.

Я не останавливаюсь на достигнутом. Я - уже не прежняя я, простодушная и беззащитная: я анализирую, думаю, наблюдаю. Я выписываю им "Моделист-конструктор" и, заинтересовывая полезными поделками, пользуюсь испытанным оружием - лестью. Я льщу им ежедневно, увеличивая дозы, и теперь они внимательно слушают мои советы и охотно выполняют поручения, потому что, как наркоманы, уже не могут жить без похвал. Я созываю гостей, взахлеб описываю их домашние труды, а потом щедро подкидываю одну из двух-трех тем, на которые они могут долго разговаривать. Оседлав любимого конька, они насмешливы и остроумны, и, проводив разбитых в пух и прах собеседников, убежденные в своей исключительности, они расправляют плечи, горделиво ходят по квартире, и тут я даю решающий бой.

- Боже мой, - восклицаю я, я всегда знала, что вы умны, но сегодня, разогнав всех гостей по углам, вы были беспощадны!

Они самодовольно пыжатся, и я продолжаю: "Тяжело придется человеку, который попался вам на крючок - вы его не пощадите..."

"Я понимаю, вы играете силой, - вздыхаю я. - Но представьте, что рядом живет не такое сильное, не такое умное, а просто хрупкое существо! Его легко высмеять, его очень легко обидеть!"

Они озадаченно напрягают свой темный, дремучий мозг, и тут я всхлипываю. Я делаю это раз, другой, и вдруг, как тропический смерч, как цунами, я захлестываю их бурным рыданием, в отчаянье бросаясь на постель, комкая в мокрых ладонях одеяло.