Он съел сало и принялся за щи.

- Но щас-то у вас, Иван Сергеич, на ферме все в норме?

- Ну, так это другое дело, - пробормотал Коврижин, дуя на полную ложку.

- Почему же этим ребятам никуда бежать не хочется? - спросил Мокеев, включая стоящий в сумке магнитофон и кладя микрофон на стол.

- Тут, Глеб Вадимыч, дело-то непростое...

- Непростое?

- Да. К каждому человеку, понимаешь, подход свой нужен. Как бы сказать... тропиночка к сердцу. А ее найти надобно. А коли найдешь - тогда и никому никуда бежать не захочется. Человек, понимаешь, в работе должен радость обресть. А иначе это не работа, а батрачанье.

- И вы нашли эти тропинки? - спросил Мокеев, склоняясь над щами.

Коврижин засмеялся, откусил хлеба:

- Да нашел, нашел... Только мозгами покрутить пришлось...

- Намаялся он с ними, это точно, - вздохнула Коврижина.

- А как ты думала? - глянул на нее Иван Сергеич. - С людьми же работаем, не с кем-нибудь. Если б везде к ним так вот - тогда и текучки этой не было б в помине. Я вон чуть ли не с каждым говорил каждый день! Подойдешь, посмотришь, советом поможешь, пошутишь, вспомнишь прошлое. А если - ушел, пришел - тогда и им наскучит. А я им глаза раскрыл. Говорю чего вы в город бежите? Чего там не видали? Газу? Выхлопа? Шума? Неуж в цеху грохочущем приятней работать, чем тут в тишине, да с коровками? Ведь на них-то глядеть одно загляденье! Живые ведь! А там что - железка, она и есть железка...

- Ну, на заводе тоже многие с радостью работают, Иван Сергеич.

- Да я ничего против завода не имею - пожалуйста! Там свой интерес здесь свой. Только я-то сам в деревне родился и рос, и состарился, так что агитировать буду за деревню! Буду и точка!

Он стукнул кулаком по столу.

Все засмеялись.

Коврижина налила по второй.

- Давайте за хозяйку, - поднял стакан Мокеев.