- Хороша курва! - сказал из-за клена чей-то насмешливый хрипловатый голос. Мечик покосился в ту сторону и увидел странно знакомое лицо с ржавым непослушным чубом из-под фуражки и с насмешливыми зелено-карими глазами, у которых было тогда другое выражение.

- Ну, чего испугалась? - спокойно продолжал хрипловатый голос. - Это я не на тебя - на патрет... Много я баб переменил, а вот патретов не имею. Может, ты мне когда подаришь?.. Варя пришла в себя и засмеялась.

- Ну и напугал... - сказала не своим - певучим бабьим голосом. - Откуда это тебя, черта патлатого... - И обращаясь к Мечику: - Это - Морозка, муж мой. Всегда что-нибудь устроит.

- Да мы с ним знакомы... трошки, - сказал ординарец, с усмешкой оттенив слово <трошки>. Мечик лежал как пришибленный, не находя слов от стыда и обиды. Варя уже забыла про карточку и, разговаривая с мужем, наступила на нее ногой. Мечику стыдно было даже попросить, чтобы карточку подняли. А когда они ушли в тайгу, он, стиснув зубы от боли в ногах, сам достал вмятый в землю портрет и изорвал его в клочки.

III.

Шестое чувство

Морозка и Варя вернулись за полдень, не глядя друг на друга, усталые и ленивые. Морозка вышел на прогалину и, заложив два пальца в рот, свистнул три раза пронзительным разбойным свистом. И когда, как в сказке, вылетел из чащи курчавый, звонкокопытый жеребец, Мечик вспомнил, где он видал обоих.

- Михрютка-а... сукин сы-ын... заждался?.. - ласково ворчал ординарец. Проезжая мимо Мечика, он посмотрел на него с хитроватой усмешкой. Потом, ныряя по косогорам в тенистой зелени балок. Морозна еще не раз вспоминал о Мечике. <И зачем только идут такие до нас? - думал он с досадой и недоумением. - Когда зачинали, никого не было, а теперь на готовенькое - идут...> Ему казалось, что Мечик действительно пришел <на готовенькое>, хотя на самом деле трудный крестный путь лежал впереди.