Еще один Володя (наверное, Ленин виноват) - инженер, жена работает, дочери - медсестра и школьница. Один огород возле дома, другой - у престарелой тетки, просторный, соток на двадцать, да еще картошка - в поле. Не жадность тому виной, а нужда, трудное время.
Соседи, знакомые, молодые и старые - у всех одна песня: "Ныне надеяться не на что. Надо работать..."
Ни один с протянутой рукой не пошел, тем более, с кистенем на большую дорогу. А что касается разоблачителей, у которых "Россия одурела", спилась, заворовалась, тем я просто сочувствую: среди каких нелюдей им приходится жить...
В моей России, как и прежде, работают. Иначе бы давным-давно нечего есть было и нечего было бы разворовывать.
Не разучилась, не отвыкла работать колхозная деревня. Но...
Первое. Говорил, писал, могу и повторить. За 80 лет, начиная с 1917 года, из деревни уходили, изгонялись, высылались, физически уничтожались самые энергичные, хозяйственные, умные, молодые работники. Гражданская война, "раскулачивание", "принудиловка", бесплатный труд вплоть до 50-х годов, закрытие школ, отключение электричества, плохие условия жизни (медицина, образование, быт, труд) - и потому - "бегство в город", которое продолжается и теперь.
Второе. Оставшиеся в деревне люди воспитаны колхозной системой. Вспоминаю давний разговор с тогда еще директором совхоза "Волго-Дон" Виктором Ивановичем Штепо. "Интересный народ, - пожимал он плечами. - У крыльца доска оторвалась, приходит работник, целый час у меня в приемной торчит, потом прораба ищет, потом мастера, ждет плотника. Давно бы сам прибил. Говорит: а зачем у нас в совхозе стройдвор? Я - тракторист. Каждому - свое.