-- Туда! -- приподнимаясь над кормой, ткнул пальцем дядя Жора. -Кажется, туда. Только быстрее -- холодно!

Мы налегли на весла. Дело было нешуточное. Если дядя Жора ошибся, мы удалялись от берега, продлевая его страдания. Если плыли правильно, в воде ему предстояло пробыть минут десять. А что на берегу? Потухший костер и холодная палатка? Тут любую болезнь подхватишь, не говоря уже о сердце. Лодка двигалась медленно.

-- Спокойно! -- сказал отец. -- Перестаем на минуту грести! Кирилл, следи, чтобы лодку не развернуло.

Он достал из рюкзака фляжку с капитанским можжевеловым джином и протянул брату, чтобы тот согрел внутренности и избежал хотя бы воспалений. Снял с его головы мокрую шапочку и потуже нахлобучил ему свою фетровую шляпу.

-- Джин в воде -- это классно! -- воскликнул дядя Жора, показываясь над кормой в шляпе и с фляжкой в руке. Он жадно приложился к фляжке и вернул ее отцу. -- У меня в рюкзаке бутерброды! Нет, бутерброды не надо... Гребите, гребите!

Мы торопливо заработали веслами.

"Жора, ты как?", -- периодически интересовался отец, глядя на пальцы, вцепившиеся в спинку кормы. Дядя Жора показывал большой палец и просил еще выпить. Потом он сказал, что поплывет вместе с фляжкой -- так удобнее: не придется останавливаться. Я тревожно вертел головой, надеясь быстрее увидеть берег, а когда дядя Жора, хорошенько согревшись, стал протяжно командовать: "И-и-и раз! И-и-и два!", мне показалось, что чуть правее нашего курса кто-то крикнул. Отцу тоже показалось, и мы перестали грести, прислушиваясь.

-- Э-ге-ге! -- закричал отец, и с берега отозвались: "Эй, на лодке! Греби сюда!"

-- А ты кто? -- крикнул из воды дядя Жора.

-- Сейчас узнаешь... -- где-то совсем неподалеку пообещал мужской голос и запоздало представился: "Ефим я..."

Мы с отцом усердно продолжили грести. Только бы дядя Жора не околел в этой студеной водице. Какой такой Ефим?