-- Что касается "тиффози", то пусть их темпераментом восхищаются журналисты. За нашей скамейкой сидело пятеро типов с такими длинными дудками вроде гуцульских, знаете ли, и дули нам прямо в уши. Я кричу "тайм-аут", а меня и не слышно.

-- Конечно, оправдываться нечего, не имеем мы права проигрывать такой команде, как "Симменталь", ни на своем, ни на чужом поле, у нас как-накак другой класс. По идее мы должны у них выигрывать девять матчей из десяти. Международного опыта мало у ребят, вот что плохо. Чувствуют себя за границей бедными родственниками, эдакими мамиными ванюшами, а надо приезжать как асы, знать себе цену. У армейцев надо в этом отношении учиться. Серега Белов в любом Чикаго свою игру сыграет: и защиту растерзает и на судью рявкнет, если надо. Больше надо ездить клубом в загранку...

Друзья Кондрашина сочувственно кивали, а один друг, фамилии которого тренер не знал да и в лицо его что-то плохо помнил, спросил:

-- А где же, Володя, в это время был Джонс, председатель баскетбольного союза?

-- А что Джонс?! Сидит себе с сигарой! -- запальчиво воскликнул Кондрашин и тут же изобразил Джонса с сигарой, кстати, очень похоже.

-- ЦСКА молодцы, выиграли у "Иньеса", очень я за них рад. -- Кондрашин задумался, позабыл о друзьях, взгляд его удалился уже в сторону Тбилиси. -- Молодцы, молодцы... -- пробормотал он и пошел к своим мальчикам, помахивая авоськой, где в круглой металлической коробке лежал фильм о последней игре с этими армейскими молодцами. Все складывалось неудачно в тот день. У Сани с утра опять спина разболелась, у Юры ангина. Из номера вышел перед отъездом на игру -- навстречу уборщица идет с ведром. Заглянул в ведро, может, хоть тряпка на дне, нет ничего, пустое ведрышко. Так и отдали семь очков, спокойно, размеренно проиграли последний матч турнира, дали себя догнать, и вот теперь -- пожалуйста, изволь ехать в Тбилиси на нейтральное поле. Впрочем, что уж там -- армейцы, конечно, сильнее,

у них три игрока сборной и столько же кандидатов. Сильнее они нас, ничего не поделаешь, но... Но...