Красивая Маланья злобно сверкнула черными глазами, рывком схватила со стола самовар и унесла в темные сени.

Дыня почтительно, но не без ехидства, хихикнул в стороне.

— Зубы! — загадочно пробормотал.

— Злющая баба! — сообщил нам доктор, почему-то игриво подмигнув, точно в этом заключалось что-то пикантное. — И скажите мне, пожалуйста, почему это чем женщина красивее, тем она и злее… Добрые женщины всегда бывают курносыми, рыхлыми, бесцветными… а вот в такой шельме всегда сто чертей сидит!

Доктор не то сокрушенно, не то глубокомысленно покачал головой и вздохнул.

Я невольно вспомнил красивую жену доктора, но промолчал.

— Это верно, что в каждой бабе черт сидит! — отозвался длинный Дыня, по-своему восприняв изречение доктора.

Маланья шмыгнула мимо нас и скрылась за ворота.

— Муж побил! — совершенно неожиданно проговорил Дыня и засмеялся от удовольствия.

— Разве муж бьет ее? — с удивлением переспросил тихий Милин.

— А почему — нет? — в свою очередь, удивился Дыня. — Бабу ежели не бить… — Он выразительно присвистнул и засмеялся. — Бабу бить необходимо! помолчав, прибавил он веско и с несокрушимой уверенностью.

— Да за что же он ее бьет… такую красивую? — тихо сказал Милин.

— Красивую!.. — с негодованием фыркнул Дыня. — Может, за то и бьет, что красивая!

После этого загадочного объяснения все примолкли.

Луна лезла прямо на стол, что-то тревожила и будила в душе. Черные злые глаза красивой бабы, которую муж бьет за то, что она красива, беспокойно стояли перед нами. Стало грустно и жаль чего-то.

Черный сеттер доктора, Укроп, неожиданно вылез из-под стола, потянулся на всех четырех лапах, помахал хвостом, ни к кому, собственно, не обращаясь, и, подняв узкую морду с большими блестящими глазами, долго смотрел на луну. Потом, вздохнув, свернулся клубочком прямо на дорожке, в пыли, спрятал морду в лапы и затих.