- У нас, брат, отдохнешь. У нас воздух здоровый, не то, что у Николая. У тебя, должно быть, от этой учебы да от книг голова порядком засорилась... Ну, да, толкуй там, как будто я не знаю. Это ты там закис, вот и не замечаешь. Прочищай тут себе на здоровье. Я тебе душевно рад и скоро от себя не выпущу... И брось ты, пожалуйста, все это. Живи просто,- проживешь лет сто. Живи откровенно. Все, брат, это чушь.

- Как живи откровенно? Что - чушь? - спросил озадаченный профессор.

- Все! - сказал Авенир.- Вот моя хижина,- прибавил он, когда подъехали к небольшому домику в сирени.

- Входи... Пригнись, пригнись! - поспешно крикнул он,- а то лоб расшибешь.

- Как это вы себе тут лбы не разобьете,- сказал Андрей Христофорович.

- Я, и правда, частенько себе шишки сажаю. А вот мои сыновья,- сказал Авенир.- После познакомишься, сразу все равно не запомнишь. Катя! - крикнул он, повернувшись к приотворенной двери.

Вышла Катя, крепкая, в меру полная и красивая еще женщина с родинкой на щеке, очевидно, смешливая. Она, забывшись, вышла в грязном капоте и вдруг, увидев профессора, вскрикнула:

- Ах, матушки! - засмеялась и убежала.

- Врасплох захватил,- сказал Авенир так же, как Николай.

Все комнаты, с низенькими потолками, оклеенными бумагой, были завешены сетями - рыболовными, перепелиными, западнями для мелких птиц, насаженными на дужки из ивовых прутьев. А над постелями - ружья и крылья убитых птиц. И везде валялись на окнах картонные пыжи, машинки для закручивания ружейных гильз.

Нравы были несколько грубоваты. В особенности у старшего сына Петра, который травил деревенских собак и ел сырую рыбу.

Больше всех профессору понравилась Катя. Она была всегда ясная, приветливая и только необычайно смешливая, что, впрочем, удивительно шло к ней. Смех настигал ее, как стихия, и она уже ничем не могла сдержать его, убегала в спальню и хохотала там до слез, до колик в боку.

VII

С самого раннего утра, едва только солнце встало над молочно-туманными лугами и зажгло золотой искрой крест дальней колокольни, как в сенях уже захлопали двери и раздался голос Авенира: