- Какое затмение?

- Да вот с числом-то.- И он опять улыбнулся.- Отроду со мной ничего подобного не было.

- А где же Варя и девочки?

- Одеваются. Врасплох захватил. А, вот и они...

В дверях стояла полная, такая же, как и Николай, рыхлая женщина, со следами быстро прошедшей русской румяной красоты. Теперь все лицо ее расплылось, и сама она как-то обвисла. У нее тоже недоставало передних зубов.

Андрей Христофорович поздоровался и невольно подумал: "Как это можно так разъесться?" Но у нее были такие хорошие, невинные детские глаза, и она так трогательно, наивно взглянула на гостя, что профессору стало стыдно своей мысли.

- Вот вы какой,- сказала она медленно и улыбнулась так наивно, что Андрей Христофорович тоже улыбнулся.- Я думала, что вы старый.- И, не зная, о чем больше говорить, прибавила:

- Пойдем чай пить.

К обеду пришла старушка со слезящимися глазами - тетя Липа. Она заслонила рукой глаза от света и долго рассматривала племянника.

- О, батюшка, да какой же большой ты стал! - сказала она и засмеялась, засмеялась так же, как Николай, как Варя, так наивно и по-детски радостно, что Андрей Христофорович опять невольно улыбнулся.

Обед состоял из окрошки с квасом и щей, таких горячих и жирных, что от них даже не шел пар, и стояли они, как расплавленная лава. Жаркое потонуло все в масле.

- Что ж это вы делаете? - сказал Андрей Христофорович.

- А что? - испуганно спросил Николай.

- Да ведь это надо луженые желудки иметь,- жиру-то сколько.

Николай успокоился.

- Волков бояться - в лес не ходить,- сказал он.- Нельзя, милый, нельзя, для гостя нужно получше да пожирней. А ты гость.- И он, ласково улыбнувшись, дотронулся до спины брата.- А кваску что же?

- Нет, благодарю, я квасу совсем не пью.

- Вот это напрасно. Квас на пользу,- сказал Николай.

А Липа добавила ласково:

- Если с солью, то от головы хорошо, ежели с водкой, то от живота. Вот Варечку этим и отходила зимой.