Он медленно облачался в свое потертое пальто. Один лакей подавал ему палку, другой шарф, третий дворянскую фуражку.

Через несколько дней я зашел в "Прагу" один. Подавал мне тот же лакей. "Осмелюсь спросить, не больны ли Борис Александрович - что-то их давно не видать".- "Нет, он здоров".- "Ну, слава Богу - такой хороший барин".- "Ну, кажется, на чай он вас не балует?" Лакей ухмыльнул-ся. "Это вы насчет гривенника? Так они когда гривенник, а когда и четвертную отвалят... Не жалуемся - господин хороший".

После революции Садовский остался жить в своем имении.11 Крестьяне его не только не тронули, но и отбивали несколько раз от начальства, желавшего выселить "бывшего дворянина". Говорят, отношения этого "крепостника" с его "холопами" были отличные. Садовский учил детей и лечил крестьян, те носили ему продукты и величали "высокоблагородием", хотя и на ты.

Примечания

Опубликовано в "Звене", № 150, 7 февраля 1926.

С изменениями этот очерк вошел в "Петербургские зимы" (глава 9 в издании 1952 г.).

О Тинякове см. примечание к статье "Стихи в журналах, издательства, альманахи, кружки в 1915 г.". О Садовском - в примечаниях к статье "О новых стихах" ("Аполлон", март 1915). Вопреки своим прежним высказываниям, Г. Иванов неожиданно дает крайне низкую оценку Садовскому-поэту. И напротив он считает Садовского одним из наиболее выдающихся критиков нашего столетия. Как критик Садовской оставил после себя три книги статей и большое количество журнальных и газетных публикаций, по сей день не собранных и рассеянных в старой периодике. Первая его книга представляла собой сборник блестящих эссе о Державине, Денисе Давыдове, Веневитинове, Полежаеве, Бенедиктове, Мее, Полонском, Фете.