- Какую первую фразу? - не понял он. - К чему?

- Ни к чему, просто первую фразу - и все.

Джинджи остановился.

- Зажмурьтесь, и закройте глаза, и представьте себе... - начала Люся.

- Ну?

- Все. Только первая фраза.

- Зажмурьтесь и закройте глаза - одно и то же. Надо что-нибудь одно.

- А что лучше?

- Не знаю, - мрачно сказал Джинджи.

- Брось, - лениво предложила Эльга. - Кому все это надо?

- Если так рассуждать - ничего никому не надо.

И никто никому. Кому ты нужна?

- И я никому не нужна, - спокойно сказала Эльга.

Люся отвернулась, стала глядеть на редкие огни в домах. Ей вдруг больше всего на свете захотелось, чтобы кто-нибудь спросил у нее: как дела? А она бы долго и подробно стала рассказывать про свои дела: про то, что гости ходят не к ним, а в их дом, потому что по вечерам им некуда деться. Про то, что начальник теряет ее работы, засовывает куда-то в бумаги, а потом не может найти. Про свою любовь, которая кончилась, и теперь, когда она кончилась, кажется, что ее не было никогда.

Но гости были людьми воспитанными. Никто ни о чем не спрашивал. Все сидели вместе и врозь. Впереди была долгая ночь и нескорое утро.

А Женька тем временем спокойно спал, уложив щеку на ладонь, и с интересом смотрел свои сны... Может быть, ему снились поющие дети.

ЗАКОН СОХРАНЕНИЯ

Первый раз Семечкин появился год назад в отделе кадров.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровался он. - Моя фамилия Семечкин, зовут Георгий Николаевич. Вообще я русский, но долгое время жил в Грузии, как Маяковский.

Вот тут все написано.

Он протянул свою автобиографию, сел на стул и приготовился ждать.

Заведующая отделом кадров Елена Ивановна взяла автобиографию и начала читать.

- При чем здесь собака? - удивилась Елена Ивановна. - Это автобиография, документ, а не художественное произведение.