- А сейчас нам дядя споет песенку про уточку... - пообещала она. Такой песни я не знал и запел побочную партию из симфонии Калинникова.

- Чу, завыл, как баптист, - обиделась старуха. - Спой, что быстрое...

- Но я не хочу петь! - запротестовал я.

В это время в комнату заглянула подруга и, сориентировавшись в обстановке, сказала:

- Они кормят, подожди еще немного...

Дверь закрылась, и голоса стали глуше. Я слышал, как подруга сказала: "Только, пожалуйста, не делай глупостей", а Гелана ответила: "Мало ли я делала глупостей, путь будет еще одна..."

Через час, оглохший и отупевший, я вышел на улицу. У меня было такое состояние, будто я проработал целый рабочий день - причем не сегодняшний, а тот далекий, когда еще работал добросовестно.

- Дайте мне две копейки, - потребовала Гелана.

Двух копеек у меня не было, и я зашел в продовольственный магазин. Кассирша менять деньги отказалась, резонно заметив, что мелочь ей нужна больше, чем мне.

Чтобы получить как-то две копейки и не испытывать при этом унижения, я купил румынский коньяк.

Гелана ушла звонить, а я остался ждать, когда она выйдет из будки.

Мне больше не хотелось к Дориану, а хотелось домой.

Хотелось поесть, а потом развалиться в кресле и, вытянув ноги, почитать "Известия".

Гелана вдруг выглянула из телефонной будки и, не сказав ни слова, потащила меня внутрь.

- Позовите Сашу мужским голосом, - приказала она и сунула телефонную трубку к моему уху. Глаза у нее были какие-то стремительные, будто она разбегалась для прыжка в воду.

- Позовите Сашу, - послушно повторил я максимально мужским голосом.

- А кто спрашивает? - поинтересовался женский голос.

- Кто спрашивает? - Я зажал мембрану ладошкой.