Эту мысль продолжал критик по склонности характера граф Бенкендорф.

- Вот французы пишут, - говорят, возмущался он, - бедный журналист изобрел способ получения дешевой бумаги, у господина такого-то длинный нос, жандарм ходит к прачке, а нашим нужно обязательно в каждый горшок плюнуть!

Эти упреки, конечно же, вытекали из недостаточности культуры, из непонимания того, что в силу своей природы художественная литература занимается главным образом недугами личностного и общественного порядка, и занимается ими потому, почему медицина в силу своей природы занимается болезнями человеческого организма. Тем более некстати было требовать благостности от русской литературы, которая испокон веков отвечала за неприкаянную душу человека...

Если бы мы читали Белинского, то с удовольствием обнаружили бы, какое это тонкое, художественное и, что самое неожиданное, веселое чтение: "добродетельный химик", "безнаветная критика", "двести мильонов нелепого наследства", "профессор Вольф, человек, конечно, не гениальный, но весьма ученый и совсем не дурак...". Правда, уже с неудовольствием мы обнаружили бы и то, что местами Белинский банален, что прописные истины - это его конек. Но такое заключение было бы обманчивым, поскольку, во-первых, то, что банально сейчас, 150 лет тому назад было еще в новинку, а во-вторых, бывают такие несчастные времена, когда приходится выказывать чудеса ловкости и терпения, чтобы разоблачить какой-нибудь нелепейший общественный предрассудок, положим, доказать, что между чтением ""Journal des Debats" и изменой отечеству существует все-таки значительная дистанция.