- Да кто же бежит?

- Растратчики же и бегут. Дело ясное. Садятся с казенными суммами на извозчика и едут. А куда они едут - неизвестно. Надо полагать, по городам едут. Например, я сегодня такую критику вычитал, что за октябрь месяц кругом по Москве из различных учреждений не менее как полторы тысячи человек таким образом выехало.

- Да... - заметил главный бухгалтер, разглядывая кончик тлеющей ягодкой малины папиросы и выпуская из ноздрей дым. - Н-да...

- Что же это будет, Филипп Степанович, вы мне скажите, если все таким образом разъедутся. Очень скучная служба получится. Возьмите, к примеру, нашу Мясницкую улицу. Конечно, сколько на ней приходится различных учреждений - в точности неизвестно, но что касается, то в этом угловом доме есть всего пять, а вместе с нашим - шесть. Считайте, первый этаж - два: главная контора "Уралкварц" и "Все для радио"; второй...

- Для чего ты мне все это говоришь?

- А для того, - сказал Никита, быстро загибая пальцы, - что весь второй этаж занимает "Электромаш", итого три; третий этаж - мы и "Тросстрест", итого пять, и четвертый этаж - "Промкуст", итого шесть.

- Никита! - строго сказал главный бухгалтер.

- Теперь примите во внимание, Филипп Степанович, что "Уралкварц", "Все для радио", "Электромаш" и "Тросстрест" уже растратились на прошлой неделе, - захлебнувшись в невероятной быстроте речи, выложил Никита, - а из "Промкуста" только-только кончили вывозить сегодня на рассвете. В семь часов последняя подвода отъехала.

- Никита, что ты мелешь! Почему подвода?

- Дело известное, на извозчике осьмнадцать тыщ медной монетой с четвертого этажа на вокзал не увезешь.

- Кто ж это держит такую крупную наличность в медной монете? - строго изумился бухгалтер. - Ты просто выдумываешь, Никита. Уходи.

- Не я это выдумал. Председатель ихнего правления распорядился для того, чтобы казенные суммы предохранить.