Мимо вагона прошли женщина и девочка. На девочке была шапочка с красным перышком, на ногах белые чулки с кисточками. Иринка помахала и девочке.

Поезд тронулся и тихо поехал вдоль узкого свежераспаханного поля.

— Папа, — спросила Иринка, — зачем с той и этой стороны столбы полосатые?

— Ничейная земля. С той стороны — наша, советская, с этой уже не наша.

— А зачем землю нарыли? Чтобы, если шпионы придут, следы увидеть?

— Ну, из этой страны к нам шпионы не придут!.. — засмеялся отец. — Здесь живут наши Друзья.

И снова вошли пограничники. Такие же молодые, нарядные, только в незнакомой форме.

— По-прошу до-кументы, — сказал один очень чётко.

Потом все пассажиры вышли из поезда. Отец нёс чемодан, Иринка — большую жёлтую сумку, в которую Александра Петровна напихала-таки пирожков, точно в их поезде не было вагона-ресторана!

Пришлось пересесть на другой поезд, местный. Он был странный: купе с полукруглым потолком, тесное-претесное, полки в три ряда. Иринка залезла, конечно, на верхнюю, легла свободно. А напротив лёг незнакомый военный, согнув ноги, — иначе не помещался. Тут поезд страшно закачало и замотало. Казалось, вот-вот вагон оторвётся. Громыхая и подскакивая, он летел вперёд, и всё летело навстречу: дома с красными крышами, мост через реку, жёлтый грузовичок, виноградники, церкви…

Наконец приехали. Совсем.

Вокзал был огромный, серый, мрачный. Люди в плащах, с зонтиками быстро и молча шли куда-то. Подхватили Иринку с отцом в общий поток и вынесли на площадь, где стеной стояли машины. У себя в городе Иринка и Женя давно научились различать «Волги», «Победы». Здесь Иринка не могла угадать ни одной. Громко вскрикнула, увидев пробиравшийся по площади малиновый «Москвич».