— У нас, дружок, теперь-то и начинается главное. Наблюдение за приборами, расшифровка сигналов… Словом, регистрация всего, что делается там, наверху. — Он посмотрел на небо. — Мы будем следить за полётом ракеты в лаборатории.

К вечеру того же дня Иринка и Женя сидели опять в номере.

Дядя Ваня ещё не приходил. Ребята перетащили ковёр к окну, уселись на него. Небо алело от заходящего солнца, гасло вместе с ним.

Ракета, ракета, где ты сейчас? Что делаешь? Что видишь? Мчишься под высокими звёздами далеко от родной земли…

Иринка, будто угадав Женины мысли, сказала со вздохом:

— Она теперь уже, наверно, обратно спустилась. На парашюте. Папа говорил, они с парашютами опускаются.

На парашюте? Ой, как интересно… Только представить себе: откуда-то из бездонной синевы медленно-медленно плывёт к земле под громадным парашютом блестящая ракета, только что видевшая звёзды.

А они зажглись уже и здесь, внизу. Вот народилась одна, еле заметная. Вот их сразу стало три, хотя солнце ещё не ушло. Багровая полоска на западе тлела, бледнея. И тонкий месяц выступил на потемневшем небе.

— Ирка! — Женя повернул к девочке остренькое лицо с большими восторженными глазами. — Я обязательно буду космонавтом! Когда вырасту…

— Тебя могут не принять. — Иринка сказала это с искренним сожалением. — Ты же слабый. Знаешь, сколько они тренируются? Я в «Пионерке» читала: в Москве уже есть клуб юных космонавтов. Туда принимают даже школьников, Даже младших! Учат выдержке, смелости, ловкости, быстроте…

— Какой быстроте? Бегать?

— Нет. Быстро думать. Вдруг из космического корабля надо скорей просигналить что-нибудь на Землю? Знаешь, как учили, например, Валентину Терешкову? Сажали в такое кресло с длинной ручкой, привязывали ремнями и начинали крутить со страшной быстротой. Сто тысяч раз в минуту! А она должна была всё равно не закрывать глаза и соображать, как будто приборы смотрит. Думаешь, легко?