На север, к их глотке. Упрямый как мул, Напрасно, по общему мненью, Я этим же вечером не преминул Хребет и пошел в наступленье
На личные цели. Гнилой виноград! Никто и не думал о Риме! Достаточно, если они задрожат При том, что история с ними
И, в принципе, их. Устыдившись, соврешь По-крупному. Чтоб понимали, Чего их зажравшаяся молодежь Помешана на Ганнибале.
VII
Не в хрониках счастье. Военный колледж, Влюбленный в меня безответно, Резонно проев составителю плешь, Издаст их с пометкой "секретно".
А в глупых потерях. Ни женщин, ни книг, А дохнут. И пьют понемножку. От страха и помер мой бедный денщик, Наткнувшись в потемках на кошку.
VIII
Смотрю - осушили. В пятнистом ряду Холмов - ни свободной минуты. Не помни, куда и откуда иду, Решил бы, что все перепутал.
Тут были болота и лес над рекой Не то, чтобы времени нету, А просто до дела еще далеко, Насколько я верю в приметы.
IX
Под утро, спиной к облесенным холмам, Я первым увидел ворота, В которые рвался с грехом пополам, На грани стыда и полета.
Полмира? Полдела? Да как бы не так! Не дети корпят у орудий (И сами мы - хоть я и круглый дурак Но все-таки взрослые люди),
И все же сбежались смотреть на войска. Мы заняли ночью предместья, Не зная еще, что победа близка, Бессмысленна и неуместна,
Как хвойные факелы. Двадцать минут Борьбы между ночью и утром И все - одного, как известно, не ждут, И он обольет перламутром,
Линяя в лучах. С близлежащей горы Смотрю. Освещение гасят. Я помню его с довоенной поры, Но как антипатия красит!
X
В Источниках город. На практике холм. Забыли как звать. Ротозеи С приятностью щупают их сквозь чехол В далеком Британском музее.
Я тоже попробовал. В самом конце Пути. Обметающий склоны Туманец. Занятно менялись в лице, Узнав силуэт Вавилона.
"Бессовестный врун"! Ну конечно! Смеюсь.