Утром похмельный инженер страдал от визга своей не в меру активной половины и не понимал, какой черт понес его вчера плясать и обжимать забытую Любку - ради чего? Девочка обнаруживала, что ее избранник оказался таким же жлобом, как и предыдущие, и, более того, каблук выходной ярко-синей туфли сломан уже навсегда, и бежала в чужой квартире в туалет вернуть природе ее дары, какая-то мама плакала ночь напролет, не в силах вспомнить, вручила ли она подарок молодым, лишь невесты и женихи сохраняли былую нежность - кто неделю, до первого визита к родителям, кто дольше, но это уж как повезет.
- Умеют люди устроиться, - подумал Валера, усаживаясь и отбрасывая со своей тарелки салфетку, белую, как плевок пожарника. После целого штрафного - фужера водки немного отпустило, Валера налил еще раз, выпил вместе с остальными, поковырял салат с фальшивыми крабами, огляделся. Перед стойкой в сизом дыму плавали потные пары: дамы блистали турецкими шелками на тугих боках и грудях, кавалеры, огуречными плетями распустившие руки по обширным спинам партнерш, неаккуратно переступали белорусскими ботинками по ограниченному пространству импровизированной танцплощадки. Валере захотелось любви и ласки, он, не спрашивая, потянул Вику за руку в круг танцующих, и новая пара закачалась под сладкие звуки, не обременяя себя попаданием в ритм.
Жлобы чистой воды, незамутненные, без примесей встречаются в природе не слишком часто и, как пример совершенного в своем роде явления, оказывают сильное воздействие. Алик жлобство приятеля почитал за брутальность, видел в Валере личность, какой сам не смог бы быть никогда, не то, что завидовал уважал. За что? За то, что считал прямодушием, вместо хамства, силой, вместо грубости, непосредственностью, вместо невежества, смелостью, вместо наглости. В случае с Валериной женой, а бывшей Аликовой подругой, когда они расходились с Валерой, и требовалось определиться в выражениях симпатии и сочувствия, решить про себя, кто прав, кто виноват, кому сопереживать, Алик принял сторону приятеля, демонстрируя подлинный демократический дух.