Чего хочет герой романа Стругацких - тоже понятно. Он хочет переделать (в лучшую, понятно, сторону) этот мир. Вернее, тот - Арканар. Он приближает светлое коммунистическое послезавтра, до которого ни один из нынешних аборигенов, безусловно, не доживет. А вот с методами приближения этого послезавтра у "дона Руматы" и его друзей-коммунаров неувязочка. Даже самого злобного и исторически вредного гражданина они не могут насильственно обезвредить. Мораль-с не позволяет-с.
"Дон Гуг сказал, чуть заикаясь:
- Вы, товарищи, серьезно все это?
- Что именно? - спросил дон Кондор.
-Ну, все это?.. Убить, физически убрать... Вы что, с ума сошли?"
Действительно, товарищи, непорядок. Как известно, сторонники коммунистической идеологии не применяли к своим противникам (а уж тем более соратникам) никаких иных методов, кроме разъяснений и дружеских увещеваний. А тут - коммунары (высшая стадия развития коммунистов, надо полагать) - и вдруг убивать дона Рэбу. Нельзя. Никак не можно-с.
Чего хочет герой романа О'Санчеса - ясно не очень. Собственно, ясно, что он хочет переделать (в лучшую, понятно, сторону) этот мир. Вернее, тот Бабилон. Но вот в какую сторону... Ему ясно с чем бороться - извести наркоту, ликвидировать поборы беспредельщиков с честных граждан на воле и с "трудил" на зоне. Платить граждане и трудилы, конечно, будут, но ему, Кромешнику. И сугубо добровольно. Утопия убогонькая, но она вполне соответствует миру, в котором родилась - да и придумал ее не академик, а уголовник, пусть и весьма необычный. На пути к этому смутно видимому идеальному устройству мира Гек-Ларей-Кромешник сметает всех. Врагов, естественно, не жалеет - но и друзей не щадит, если кто-то замарался или повел себя неправильно:
"Ларей поднял пистолет - откуда успел, только что с пустыми руками сидел?.. - и выстрелил, не вставая с места. Пуля аккуратно пробила лоб и оставила в стене дырку, окруженную маленьким нимбом, составленным каплями мозгов и крови, брызнувших из растерзанного затылка. Тело бедного Китайца завалилось в одну сторону, а стул в другую".