Моросил дождик. Над самым лицом в полутьме у соломы лепилось гнездо. Пять прожорливых ртов просили еды. Ласточка долго кружилась, не решаясь садиться. Мы собрались было уйти, но ласточка осмелела и проносилась, почти царапая крыльями по лицу.

Алеша рассказывал:

- Зверя и всякую птицу обмануть можно. Человек - самый хитрый в лесу. Оттого всякая тварь пуще огня человека боится. Покричи раненым зайцем - на этот крик лиса прибежит. Посвисти в берестяной манок, будто мышка, - опять примчится, даром что хитрая. Волк идет на подвывку. Ножом об ножик поскреби у болота - коростель прибежит...

Вечером дождь перестал. Сквозь дыру в соломенной крыше мы насчитали двадцать одну звезду. Где-то рядом на овсяном поле ударили перепела, дружно, голосов в пять.

- Во! Хотите, половим?..

Утром в деревне Якушино разыскали глухого деда. После расспросов и колебаний он полез на чердак, достал тонкую сетку. Подобревший дед сказал: "байка" его - настоящая. Такая сейчас, может, на всю Курскую область одна.

- Сготовлена "байка" из бычьего хвоста, на конце - гусиная косточка... - Старик подергал за нитку. "Байка" отозвалась: тюр-тюр!..

Лежим с Алешей в бурьяне возле овсяного поля. В двух шагах над землей растянута сетка. После дождей от овса поднимается пар. Голубым дымом проплывает пар между кустами. Вечернее солнце кажется сизым и негорячим. На сухом дереве сидит настороженно кобчик. Со всех сторон несется перепелиный бой. Голосов семь или восемь. Чеканные звуки, долетев до опушки, возвращаются в поле. Кажется, весь овес кричит страстными звонкими голосами:

"Пить - порвать! Пить - порвать!.."

Алеша трогает "байку": "Тюр-тюр! Тюр-тюр!.."

Влюбленный певец должен услышать только конец нашего зова... Услышал... И не один - трое спешат. Нам не видно, как бегут они по овсу. Но все ближе звучное и чеканное:

"Пить-порвать! Пить-порвать!.."

Один не выдерживает и уже не бежит, а взлетает. Побежит и взлетает. Он уже не кричит, как обычно, он захлебывается: "Хавав! Хавав!"