Пробка подвинулась к автозаправке, где Ганс решил переждать, а заодно выпить кофе, не теряя напрасно времени, а еще через час он проскочил мимо дорожного знака: голубой круг со звездочками - так он познакомился с бельгийской границей. Здесь дорога переменилась. На покрытии больше не появлялись заплаты, линии не были заужены и перекрашены, а главное, повороты на шоссе были так длинны и мягки, что Ганс почувствовал: на этих зигзагах он, скорее всего, не вылетит в придорожные кусты. Он отмяк, и последний час пути прошел незаметно. Уже вечером, дома, Ганс вспомнил, что ни разу не заблудился в этом совсем чужом ему государстве. "В общем, у них там тоже неплохие дороги", - решил он.
На бельгийской стороне было разбросано много деревень. В одних жили только французы, в других только фламандцы, ближе к немецкой земле гнездились немецкие поселения. Все знаки в этом районе были на трех языках, но если дорога вела во французскую деревню, фламандские и немецкие надписи на указателе были замазаны краской из баллончика, и наоборот.
Ганс проехал французский поселок, дальше появились немецкие надписи они легко вывели его в нужное место. В этом, немецком Хорсте, дома были такие, как в городе у Ганса, указатели, названия магазинов на немецком - все знакомо и понятно. "Совсем не так, как у французов, - подумал Ганс. - Там поневоле чувствуешь, какое все чужое".
Перед ним открылся автосалон. Немец-дилер, которого Ганс нашел в конторе, его не разочаровал. Вся его стать и ухватки были Гансу очень близки, лицо доброжелательное, щетина на месте. Рита пробовала бороться и с Гансовой щетиной, но он ей объяснил: если человек не брит, значит, у него дела идут настолько хорошо, что можно уже и не бриться.