А молодежь, племянники, думал он, легче это переносят. Хотя Ганс, когда мальчишкой был, тоже терпимо относился, а с возрастом ему стало труднее. Отец ворчал: пускают в страну всех без разбору, они не могут найти работу и садятся нам на шею. А Герхард думает, что надо делать, как англичане и американцы: брать только специалистов, чтобы они не учились за немецкий счет, а одну прибыль стране приносили. Отец с ним не согласен. Он специалистов боится: кто же, говорит, даст иностранцам хорошую работу - ведь они у немцев хлеб отобьют! А Герхард считает, что от этого только дело страдает: эмигранты на самом дне социальной лестницы торчат, а мы на них за это злимся. Но как бы то ни было, иностранцам редко дают хорошую работу, выходит, как отец говорит. Так, как все считают.

А если правде в глаза посмотреть, то эмиграция никому не нравится, все это - выдумки правительства, до добра страну не доведет. "Вот Риту взять она считается немкой, - Ганс обиженно вспомнил мысль, которую он обдумывал несколько месяцев. - Но ведь она не настоящая немка и говорит с акцентом - а как быстро немецкий паспорт получила!" Гансу надоело слушать эту турецкую речь, а сосиски он доел. Он заплатил и отправился в сторону автобана.

Через полчаса он обогнал машину, водитель стоял рядом и, отвернувшись от дороги, писал на обочине. Через пару километров - второй. Ганс подумал, что и ему надо, остановил машину и занялся делом, слегка отвернувшись от потока машин. Это было вовремя, потому что скоро он влетел в обширную пробку и проторчал в ней час двадцать. Нервно поглядывая на часы, Ганс вспомнил, как один жилец, вернувшись из отпуска, ругал пробки на немецких автобанах. Ганс тогда сказал: "У ремонтников - свой порядок". А тот знай заладил: "Порядок один - обеспечь свободный проезд!" Ганс сразу увидел, что тот понять не может всех деталей, и не ответил ему. Он давно заметил, что у иностранцев все какое-то облегченное, что ли... Они до самого нутра дела дойти не могут.