"Автор не должен интерпретировать свое произведение. Либо он не должен писать роман, который по опредеоению - машина-генератор интерпретаций. Этой установке, однако, противоречит тот факт, что роману требуется заглавие.

Заглавие, к сожалению, - уже ключ к интерпретации. Восприятие задается словами ''Красное и черное'' или ''Война и мир''. Самое тактичные, по отношению к читателю, заглавия - те, которые сведены к имени героя-эпонима. Например, ''Давид Копперфильд'' или ''Робинзон Крузо''. Но и отсылка к имени эпонима бывает вариантом навязывания авторской воли. Заглавие ''Отец Горио'' фокусирует внимание читателя на фигуре старика, хотя для романа не менее важны Растиньяк или Вотрен-Коллен. Наверное, лучше такая честная нечестность, как у Дюма. Там хотя бы ясно, что ''Три мушкетера'' - это на самом деле о четырех. Редкая роскошь. Авторы позволяют себе такое, кажется, только по ошибке.

У моей книги было другое рабочее название - ''Аббатство преступлений''. Я забраковал его. Оно настраивало читателей на детективный сюжет и сбило бы с толку тех, кого интересует только интрига. Эти люди купили бы роман и горько разочаровались. Мечтой моей было назвать роман ''Адсон из Мелька''. Самое нейтральное заглавие, поскольку Адсон как повествователь стоит особняком от других героев. Но в наших издательствах не любят имен собственных...

Заглавие ''Имя розы'' возникло почти случайно (это мы выделили, А.Э.) и подошло мне, потому что роза как символическая фигура до того насыщена смыслами, что смысла у нее почти нет: роза мистическая, и роза нежная жила не дольше розы, война Алой и Белой розы, роза есть роза есть роза есть роза, розенкрейцеры, роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет... Название, как и задумано, дезориентирует читателя... Даже если он доберется до подразумеваемых номиналистских толкований последней фразы, он все равно придет к этому в самом конце, успев сделать массу других предположений. Название должно запутывать мысли, а не дисциплинировать их."