— Опять Цезарь шалит! Зуб у него болит, что ли? Пришлось надавать ему по морде. Просто не знаю, как я с ним буду работать!

— А ты что, Витя, будешь выступать? — дрожащим голосом спросил Сёмка.

— Придётся, наверное. Кому же ещё. Кличис-то не едет. Придётся нам с Яном взяться за это дело. Больше некому.

— А ты не боишься? — спросил тоненький голосок. Витька обернулся и увидел незнакомую белобрысую девчонку. Она сидела за его партой, в красном свитере и широкой лохматой юбке, тоненькая, как тростинка.

Девчонка как-то странно улыбалась. Насмешливо и ехидно. Очень недоверчиво улыбалась эта девчонка.

Витька презрительно хмыкнул. Он бы и разговаривать с ней не стал, но очень уж она странно улыбалась. И Витька воинственно спросил:

— А тебе-то что?

— Да так. Они ведь тебя съесть могут. Ам! И нету.

— Эх ты, — ам! Это тебя они могут ам! А меня… ого-го! Пусть попробуют! В одной руке хлыст, в другой пистолет, — Витька вскочил на стул, — раз! Раз! По морде. А если не так, — пиф-паф — и готово.

— Что готово?

— Застрелю!

— И не жалко?

— Гм… жалко, конечно, — замялся Витька. — Я сперва понарошке застрелю. Холостым патроном.

— Ах, ах, какой ты храбрый мальчик, настоящий герой, — сказала новенькая невыразимо ехидным голосочком и прыснула в ладонь.

Оскорблённый Витька хотел уже дать ей по шее, но в это время прозвенел звонок и в класс вошёл Сергей Борисович — учитель русского языка.

Витька показал девчонке кулак, взял портфель и подошёл к ней.

— А ну-ка, подвинься, расселась тут, — прошипел он. Сергей Борисович оглядел класс и сказал:

— О, нашего полку прибыло.

Он отвинтил колпачок авторучки и спросил:

— Как тебя зовут, девочка?

— Эва Кличис, — сказала новенькая.

В классе наступила такая неестественная тишина, что Сергей Борисович недоуменно поднял голову над журналом.