Тим выставлял вперёд круглое маленькое ухо, верхняя губа у него вздрагивала.

— Гляди, Ян, он улыбается!

— Это он умеет, — серьёзно сказал Ян.

Ян ничего не спрашивал о синяке под глазом. Ждал, когда Витька сам расскажет. Но Витька помалкивал.

Зато в школе его сразу обступили. Девчонки ахали, а ребята поглядывали на синяк с молчаливым почтением.

Витька и в школе ничего не рассказал. Хоть его так и подмывало описать свою победу над двумя хулиганами героическими и яркими красками.

Уже и слова были готовы подходящие, так и вертелись на кончике языка. Но он промолчал.

Витька решил стать немногословным, строгим и суровым. Настоящим мужчиной. А настоящий мужчина не может быть хвастуном.

Молчать было очень трудно. Гораздо труднее, чем победить двух мальчишек.

Эва пришла только к третьему уроку. Она принесла двадцать одну контрамарку. Чтобы никому не было обидно.

Гвалт стоял такой, что прибежали ребята из соседних классов.

— Повезло вам, — завистливо говорили они, — вот уж повезло!

— Приходи пораньше, Витя. Мой номер четвёртый. Я тебя усажу в первый ряд, — сказала Эва.

Витька кивнул.

— Бедненький глаз. Болит? — спросила Эва и погладила Витьку по щеке.

Витька испуганно отшатнулся и быстро поглядел по сторонам, смущённый и покрасневший. Но было уже поздно. Все заметили.

А Танька Орешкина даже подскочила за партой и стала что-то быстро шептать на ухо Варюшке Сперанской, кося глазами на Витьку и Эву.

«Сплетничает, коза», — подумал Витька и отодвинулся от Эвы.

Эва взглянула на него недоуменно и обиженно, медленно опустила голову, и щёки её заполыхали пунцовым румянцем.

Витьке стало стыдно. Он тронул Эву за локоть, но она отдёрнула руку и быстро прошептала:

— Не трогай меня. Не смей.