Витька спрятал руки под парту и уставился в одну точку — на выщербленный угол классной доски. На душе у него стало скверно и холодно.
Витьке казалось, что между ним и Эвой внезапно выросла глухая прозрачная стена. Кажется, вот она, Эва, рядом, а дотронуться до неё нельзя. И сказать ничего нельзя — не услышит.
Витька почувствовал, как уходит, растворяется, словно дым, что-то очень хорошее, необычное и светлое.
И виной тому он, Витька, — глупый человек.
Представление
Цирк сиял огнями. Издали, на фоне чёрного вечернего неба, ярко освещённый изнутри шатёр казался игрушечным китайским фонариком.
Витька незаметно пробрался на самый верхний ряд. Он сидел, упираясь спиной в брезент, в уголке рядом с помостом для оркестра и разглядывал оттуда зрителей.
Толпа постепенно заполняла цирк, гомонила, смеялась.
Люди были празднично одеты, радостны и возбуждены.
Витька с трудом узнавал знакомых.
Пришли все его одноклассники. Толкаясь, уселись в первом ряду. Пришли многие учителя. Людмила Антоновна была с мужем — военным лётчиком.
Ян привёл Витькину бабушку, сам усадил её, внимательно оглядел ряды зрителей, покачал, по своей привычке, головой и ушёл.
«Меня искал, — подумал Витька. — Сейчас ко львам пошёл. А я здесь сижу. Один. А как она на меня посмотрела! Будто я её ударил. Дурак я! Кого испугался — Таньку-сплетницу!»
Витька крепко потёр руками лицо. Щёки были горячие-горячие. Весь день он не переставал думать о том, что произошло в классе. Он злился на себя, на Эву.
«Подумаешь, цаца какая! Тоже мне, разговаривать не хочет! Не больно-то и нужно. Плевать я хотел. Переживать ещё из-за какой-то девчонки», — хорохорился он. Но тут же вспоминал тоненькую весёлую Эву и думал, что Эва хоть и девчонка, а дружить с ней интересней, чем с любым мальчишкой.