- Что опять случилось?

- А во сколько лет можно целоваться? Ты уже проснулся?

- Нет, я сплю, и мне снится кошмар: дети не дают спать...

И тут три звонка, хотя к Ивановым звонить дважды: это пришел писатель К-ов с женой, которая имела прозвище Дороти Донаган.

- А почему вы звоните трижды? - удивился Антон.

- А это чтобы вы пришли в опупение, - серьезно ответил К-ов.

- Вы что... забыли семнадцатую заповедь: не вводи в опупение?! спросил не менее серьезно Миша и позвал с кухни Свету, ведь чтобы купить Насте кровать, постель и одежду, она продает сережки этой Дороти, которая уже смахивает - подумать только - слезу.

- Вообще-то золото уже не носят, а носят платину, но... у нас нет денег на нее. - Дороти уронила и вторую слезу - сколько их у нее запланировано?..

Сонечка

- Мама, бутылки-то молочные вымыла я, можно подарить Дороти - пусть купит себе плать... платины...

Писатель К-ов срочно перевел разговор. Как давно он здесь не был, как давно, а Фауст - все же имя, дорогой Антон! Антон ранее полагал, что это фамилия. Соня опять решила участвовать в беседе:

- А у меня были гниды, скажи, папа!

Папа сказал, что гниды, конечно, никого не унижают, но и не возвышают. Просто фауна из волос Насти перекочевала, обрить пришлось.

Настя

- А я уже читать умею! - похвасталась Настя.

- Ну, прочти, что у меня на лице написано! - Писатель К-ов говорил голосом под Смоктуновского и смотрел взглядом под Янковского.

Настя прочла у него на лице, что она никому не нужна. Эта мысль была плохая - она не помогала выживать.

- У вас написано то же, что у Ван Дейка - на автопортрете, но только рука не свисает интел...лигентно, а в кулак сжата. - Она пригвоздила его и замолчала громче всех - огромный аденоид не давал ей дышать свободно, и Настя все время как бы пыхтела.

В это время Света ушла на кухню ставить чайник, и писатель К-ов пошел вслед за нею, напевая, и посмотрел на Свету, безнадежно далекую от совершенства, а с Настей на руках и ногах она еще более удалилась от...