На секунду он показался Свете стариком с мефистофельскими складками на лице. Его глазами Света увидела Настю:

1. Голова обрита.

2. Глаз заклеен бинтом.

3. Рука в гипсе.

4. Во рту аппарат для исправления зубов.

- Брежневская дочь коллекционирует бриллианты, а ты продаешь единственные сережки ради девочки с помойки! Кому это нужно?! Зачем?

- А зачем пишешь?

"Для денег", - пальцем по муке написал К-ов на столе кухни.

- Для денег иди натягивай струны! Не струны в душах людей, а карниз такой есть - струна. Для штор. Шабашники к нам пришли с дрелью, за десятку две штуки сделали...

Дороти

Дороти уже сидела в Светиных сережках, а рядом с нею курила сестра Миши - Людмила Архипова и своим прекрасным низким голосом (за что ее прозвали Охрипова) хвасталась: все, что сейчас на ней, связано ее руками.

- Мне бы маму такую! - восхитилась Дороти.

Света внутренне ахнула: если Архипова и старше, то года на два всего. Ну и Дороти! Небось брякнула и сама кается сидит. И Света с междометиями кинулась гладить рукав связанной золовкой кофты. И тут Дороти повторила: ей бы маму такую!

Света ждала, что сейчас Архипова ответит как следует, даже писатель К-ов понял, что жена его переборщила, и стал срочно забинтовываться своим длиннейшим шарфом, потом перетек в плащ. Архипова же в ответ на все встала во весь свой великолепный рост и красиво прошлась по комнате походкой манекенщицы. Дороти оказалась ниже ее на голову, а писатель К-ов даже ниже жены. И хотя он взял в руки трость, а в губы - трубку, росту от всех этих манипуляций не прибавилось. Но рост писателя К-ова не сам по себе был наказанием, конечно, а лишь как причина его комплекса сверхчеловека.

- А гены-то! - пылко напомнил на прощанье писатель К-ов и кивнул на Настю.