- Убью, как собаку, - резюмировал Симеон. Иосиф между тем приближался, прижимая к груди тяжелую корзину с провизией. Рувим встал, оглядел братьев и произнес негромко:
- Он, конечно, стервец, спору нет. Но крови не надо. И ее не будет говорю вам по праву старшего.
- Ого-го, где твое первородство, прелюбодей? - крикнул Левий. Рувим продолжил, не отвечая:
- Не налагайте на него рук. Гораздо проще будет швырнуть его в яму, - и он указал пальцем в сторону иссохшего рва, который был скрыт жидкой рощей и находился в изрядном отдалении от Дофанского пастбища. - Там спокон веку великая сушь, воды нет ни капли, а глубина такая, что брату никогда самому оттуда не выбраться. А крови не надо.
- Брось ты... - начал было Левий, но Рувим пристально поглядел сперва на него, а после - в направлении Иосифа, который подошел уже совсем близко и махал рукой в приветствии. Рувим приложил палец к губам.
Братья поднялись с земли, и Иосиф был встречен молчанием. Радостное, приветливое выражение уже начало сползать с его лица, когда братья набросились на него, сорвали с него одежду, связали по рукам и ногам.
- Братья! Отец! - попытался крикнуть Иосиф, и в тот же миг удар, нанесенный неизвестно кем, лишил его чувств.
- В ров! - распорядился Рувим. Он возвышался над поверженным Иосифом, уперев кулаки в бока и широко расставив ноги. С каменным лицом он наблюдал, как Гад, Неффалим и Дан поднимают, кряхтя, упитанное тело брата-баловня. Левий мрачно смотрел исподлобья, молчал Симеон, а Иуду, похоже, происходившее вообще перестало занимать. Остальные стояли, отдуваясь, и не знали, куда деть свои руки.
Вскоре процессия тронулась. Рувим не двинулся с места. Иссахар, замыкавший шествие, остановился и вопросительно взглянул на него.
- Ступайте, ступайте, - дернул бородой Рувим.