Таким образом, первый вопрос наш получает вид следующей задачи: при данном состоянии науки, искусства и религиозного чувства найти степень возрастания народа и, наоборот, на данной степени возрастания народа найти состояние его науки, искусства и религиозного чувства.

Но если наука, искусство и религиозное чувство проходят три степени возраста общественного: начала, возрастания и упадка - то спрашивается, какую форму при каждом из сих периодов может иметь каждое из сих условий?

Мы столь мало знаем до сих пор о степени просвещения разных народов, что, дабы вполне ответить на сей вопрос, надобно, может быть, было начать снова все исторические исследования; действительно, подобное рассмотрение внутренних причин упадка и возвышения общества с начала мира в связи с внешними признаками того и другого заняло бы многие томы; в настоящем случае мы только косвенно обратили внимание на сей предмет; со всеми вышеупомянутыми вопросами тесно соединен вопрос, недавно поднятый из схоластической пыли, вопрос прискорбный, но имеющий на стороне много защитников и много фактов более или менее справедливых, а именно: действительно ли просвещение не cпособствует ни нравственности, ни благоденствию человечества? {4} Утвердительный ответ на сей вопрос так оскорбителен для внутреннего чувства человека, что почти никто, сколько мне известно, не рассматривал его хладнокровно, никто даже из противной партии не допускал возможности существования сего вопроса. Но сей вопрос важен - он заключает в себе судьбу мира, ничто в мыслях человечества не является понапрасну - недаром зародилось и сомнение в благе просвещения; долг каждого мыслящего человека положить в общую сумму те наблюдения, которые он сделал по сему предмету.