Что происходит ежедневно естественным образом, то человек должен образовать искусственно. Должна быть составлена система наук, которая бы относилась к каждому человеку так, как нынешняя система относится к каждому предмету в особенности. В этом должна быть и задача воспитания. Примеры такого соединения мы видим и в искусстве: вы входите в храм, вас поражают совокупно и музыка, и архитектура, и религиозное чувство. Какое же мы имели право отделить эти предметы один от другого? Собственно, существует одна наука и одно искусство, с этим все согласны и нет, но отрасли этой науки все ходят в предметах; я бы желал, чтобы нашли эти отрасли в различных воззрениях человека, происходящих от различной организации каждого.

Вся природа измерена и исчислена, все стихии души разложены на категории, нет нравственного нерва, которому ни было приискано приличное название, - остается приложить все сии знания к отдельным организациям, определить их нравственную ценность, вот новая наука, ожидающая философов; может быть, она есть древняя наука, может быть, она некогда известна была человечеству, и существующая в обществе иерархия есть, может быть, остаток сей науки. Таинства астрологии, скрытые под непонятными иероглифами, хиромантия, физиогномика, все каббалистические науки {7} не были ли попытками открыть (или остатками от прежней) эту науку? В природе нам понятна ценность предметов - неужели суждено не понимать ее в человеке? Кто знает, какое бы важное открытие могла сделать краниология, если бы вместо изучения отдельных органов она подробно, систематически изложила математические формулы, происходящие от того и другого соединения органов, их взаимной модификации?

----

Мысль Смита {8} о разделении работ и Беккария {9} (Elementi d'Economia Pubblica, {Элементы народной экономии (итал.).} 1769 {* См. Телескоп, 1833, э 15, ч. XVI, стр. 297.}) и индивидуальное совершенство произведений порождается сим разделением, и сокращение времени соблазнило и всех ученых.