Нужно отдать должное эстонской интеллигенции. Она выделяла из ряда истинных носителей культуры, относилась к ним замечательно. Пригласили вступить в не слишком тогда доступный Союз писателей профессора Тартуского университета Юрия Михайловича Лотмана, издавали книги поселившегося в Пярну Давида Самойлова, переводили Трифонова, Айтматова, Окуджаву, первыми в Советском Союзе поставили Петрушевскую. В Эстонии приютили и приветили опального Сергея Давлатова, и когда всесильный Комитет заставил рассыпать набор двух книг неугодного автора, издательство "Ээсти раамат" (в тех условиях!) умудрилось выплатить ему сто процентов гонорара.
Поэт Арви Сийг написал прозрачное в смысле политического намека стихотворение о том, как в зоопарк доставили тигра и тигрицу, как в клетке они "...кидались - стеная и рыча на прутья - морды в кровь" и как ничего не добившись, взяли и... вывели тигрят.
Решетка - как была! Да что случится с нею! Тигрица на нее смотрела иногда. И няньчила тигрят. Все строже. Все нежнее. Что это - выход? Нет. Что это - выход? Да.
Так жило это общество под красным полотнищем, подбитым голубой волной, - пока не потянул властный и обещающий ветер перемен. Когда на Вышгороде, на башне Длинный Герман поднимали сине-черно-белый флаг Эстонии, на прилегающей площади и в сквере было тесно, как в переполненном трамвае. Люди распевали народные песни, раскачивались, как за свадебным столом. Многие плакали. Решению выйти из состава Союза не нужно было созревать. Оно существовало всегда и выпорхнуло на волю, как только открыли форточку.
Русскоязычной части населения все это было не по нраву. Во-первых, зашаталось незыблемое дотоле положение генеральных директоров заводов центрального подчинения (в основном - ВПК). Во-вторых, зашатались стулья под партийными работниками, в-третьих, померкли перспективы перед офицерами, взыграли амбиции офицеров запаса. К тому же появились слова "мигранты", "оккупанты", и люди родившиеся в Таллинне или Вильянди, почувствовали себя нежелательными на родной для них земле, среди знакомого с детства народа, язык которого они за ненадобностью так и не потрудились выучить.