Сейсмостанцию еще не пригнали, дел у нее не было, и она доверчиво спросила рабочих, кому помочь. И туники жестоко разыграли ее. Оглядев худенькую девчушку в новой, не выцветшей еще энцефалитке - начальство, видать! - они сшили ей из марли сачок. Ловить комаров. "Подмогни,-сказали, очень просим. У нас срочное задание: заготовить сушеных комаров. Для лечебных целей... Не веришь? От ревматизма лучшее средство. Открыли. Настой делают. Сто грамм - двадцать рублей. А у нас, сама видишь, и без того дел невпроворот..."

Целый день Ляна ловила в болотных сапогах комаров, и, наверное, целый год хохотали норильские геологи, указывая на нее глазами: "Это та самая... комариная фея!"

"Комариную фею" геологи всерьез не принимали, а когда она однажды возразила своим высоким голоском против выводов технического совета, изумились и . . . вывели за штат.

И вот она в болотистом Коми. В Ухте, где у реки Чебью еще лежит ржавая колючая проволока на поваленных столбах. "И здесь туники?!"

Как же Ляна их ненавидела! Ее бы воля, не ссылала бы к людям. Куда ни вытолкни их, местные там живут. Невинные. Или они не люди, что им швыряют пригоршнями всяческую падаль?! Натолкали, вот, в забытый Богом Енисейск триста портовых проституток из Ленинграда - жители ревьмя ревут. С парней своих глаз не спускают. На дверях замки понавесили. Было когда такое в старинном богомольном Енисейске?! Нет, ее бы воля, сбивала бы из туников команды, да на Чукотку их, во льды, где чум от чума - тысяча километров. Пускай обживают пустошь. Никого не мучая... :

Когда Сергуня Фельдман и шофер вернулись, красные от сернистого жара и уже заиндевевшие, и Сергуня сказал устало: "Наскребли!", Ляна заметила с каменным выражением лица: "Жаль!" Ей не ответили, только покосились оторопело.

...Ляна вылетела в тундру на другое утро, первым вертолетом. Сергуня задержался: паковал инструмент, снаряжал туников, которых обещали отправить вторым рейсом. "Главное, не теряй ни часа, - прокричал вслед. - Иначе весновка все утопит..."