Марийка - девчонка с характером, к ней не совались. Жалели мать...

К началу второго дня, когда Марийка, едва поднявшись, снова загарцевала по квартире, отмахиваясь от матери обеими руками, Ксения Ивановна сменила тактику. Сказала дочери, что ее с разлюбезным Юрой сразу не распишут. Из тюрьмы же человек, может, ему в Москве и жить нельзя...

- Хочешь помочь своему, посоветуйся с дядей Лешей. Он власть...

Дядя Леша, отец лучшей подруги, примы-балерины "Березки", был начальником отделения милиции. Где-то на краю Москвы, в районе больших заводов. "Лучшая подруга" ему все объяснила, и даже спросила по-родственному, нельзя ли этого опасного зека в столице не прописать, и вообще, куда-нибудь подальше...

Ксения Ивановна шмыгнула распухшим от слез носом.

- Дядя Леша обещал помочь...

Ксения Ивановна долго заводила свой обшарпанный "Запорожец". Наконец, отправились.

Дядя Леша, пожилой, крупнотелый мужичина с погонами майора встретил весело:

- Эх, где мои семнадцать лет! На такой крале и я бы женился... А ты посиди тут, в дежурке, - бросил Ксении Ивановне. - С глазу на глаз разговор... оно вернее...

Майор дядя Леша попросил дежурного лейтенанта его не беспокоить. И, пропустив Марийку в кабинет, плотно закрыл за собой дверь со стеклянной табличкой "Начальник 72-го отделения милиции города Москвы".

К просьбе своих домашних он отнесся не формально. Кинув на стол фуражку с красным околышем, задумался, как сподручнее приступить к столь "тонкому" делу. Поначалу все же поинтересовался:

- Так за что отсидел твой суженый-ряженый?

- Из-за меня! - в голосе девчушки звучали слезы. - Юра дал мне на сутки заграничный "Архипелаг Гулаг", а я, дурочка, не утерпела, раскрыла книгу в вагоне метро...

- Та-ак, по 70-ой статье загремел.