Ой, уходи, Авдотьюшка. Схватила селедочку, уходи. Селедочка не бульончик, по кишкам плывет щекотно, и отрыжка у ней болезненная... Но ведь хочется. Не докторам же все угождать, и себе угодить надо. Картошечка соль возьмет, а сладкий чаек вовсе успокоит. Схватила жирной селедочки, уходи, Авдотьюшка, пока цела. Уходи, Авдотьюшка...
Да день неудачный, все не так... Поздно спохватилась Авдотьюшка. Было не повернешься, стало не вздохнешь... И новым запахло - махрой-самосадом, дегтем, дегтем посадским... Приехали... Вот и автобусы их экскурсионные возле универсама. В каждом автобусе передвижной штаб продотряда. Сюда купленное-награбленное сносят. Весь автобус в кулях, мешках, авоськах. В разных направлениях движутся бойцы - крепкорукие мужчины и женщины. А в разведке верткая молодежь. Бежит деваха конопатая.
- Дядя Паршин, тетя Васильчук велела передать, растительное сало дают. Какое еще сало, лопоухая? - Желтое,- радостно кивает конопатая,- я влезла, смотрю - дают... А тетю Васильчук какой-то как поддал плечом... Но дядя Паршин уже не слушает. - Ванюхин, Сахненко! С бидоном! Побежал боевой расчет с бидоном на сорок литров... Ой, много посадских, ой, моченьки нет... И еще бидон вперли.
- Ой, помо... помосите. Помо... сите! Лихо работает посад. Колбасу, сыр, крупу по воздуху транспортирует. Жатва идет. Не пожнешь, не пожуешь. А не пожуешь, возьмешь партийную газетину - раздражаешься. Худо, если в посаде идеологические шатания начнутся. Посад, это ведь кто? Это лучшие драчуны России... "Мы если хоть как-то сыты будем, кому угодно накостыляем...