А как он пел молитвы! Однажды, когда учитель, отец его, раввин реб Хаим вышел на минутку из комнаты, Меер стал лицом к стене, накинул на себя вместо талеса скатерть и, ухватившись рукой за кадык, совсем как кантор, начал выкрикивать скороговоркой слова молитвы "Царь всевышний восседает", а затем закончил во весь голос: "Именем бога воззвал!" Тут-то и появился учитель:

- Это что за канторские штучки? А ну-ка, выродок, ложись на скамейку, вот так!..

И началась экзекуция.

Но Меер из Медведевки отличался не только в пении, у него была еще одна страсть-представлять, играть комедии. Он изображал "Продажу Иосифа" *, "Исход из Египта", "Десять казней", "Пророк Моисей со скрижалями" и тому подобное.

Вот он босой, с подвернутыми штанами, заткнув кухонный нож за отцовский кушак, изображает разбойника с большущей дубиной в руке. А глаза! Господи создатель-совсем как у разбойника! А Шолом играл бедного еврея. Опираясь на толстую палку с заменяющей горб подушкой на спине, в шапке, вывернутой наизнанку, пошел он, бедняга, просить милостыню и заблудился в лесу. Лес-это ребята. И Шолом-нищий ходит между деревьями, опираясь на свою палку, ищет дорогу и встречается с разбойником - Меером. Разбойник выхватывает из-за кушака нож и подступает к нему, распевая по-русски.

Давай де-е-ньги!

Давай де-е-ньги!

Бедняк - Шолом слезно просит его сжалиться если не над ним, так над его женой и детьми. Она останется вдовой, а дети-сиротами. Разбойник Меер хватает его за горло, кидает на землю. Но тут приходит учитель-и начинается:

- Ну, положим, этот, - он показывает на своего собственного сына, так ведь он негодяй, бездельник, богоотступник. Но ты, сын Нохума Вевикова, разве он тебе ровня, этот выкрест!

Наш учитель, раввин реб Хаим, был в какой-то степени провидцем: много лет спустя его сын, Меер из Медведевки, ставший знаменитым артистом Медведевым, действительно переменил веру.