Немного погодя мой попутчик оторвался от окна, скользнул по мне тревожным взглядом и произнес в пустоту:

- Здесь как в больнице, всегда вспоминаешь о смерти.

Веселенькое начало, подумал я и промолчал.

- Простите, я, кажется, занял ваше место, - искренне сожалел черный гражданин. - Но я должен сидеть у иллюминатора... - он приумолк на мгновение и, преодолев какие-то сомнения, добавил: - Иначе я могу пропустить.

Нет, меня так просто не проймешь. Я развернул вчерашнюю газету и уперся в однажды прочитанное место. Пропустить он не может. Ладно, бог с ним, в крайнем случае буду спать.

- Хорошо, что вы - это вы, - не унимался мой сосед. - Я люблю спокойных людей, с ними легче преодолевать трудности.

Я даже попытался улыбнуться, но получилось не очень искренне, оттого стало мне еще неуютнее, и я с завистью посмотрел на переднее место, где крутой коротко стриженый затылок случайно знакомился с обладательницей точеного профиля. Он уже попросил у соседки ладошку и что-то там выискивал. Наверное, линию судьбы. Я неслышно вздохнул. Удивительно, сколь полезны несуществующие вещи. Судьба, провидение, - какая чушь, какое высокомерие предполагать, будто природа или сам господь Бог только и заняты тем, как бы поизвилистее предначертать несколько миллиардов маршрутов с известным концом. Стоп, поехали обратно.

Загудели турбореактивным горлом движки. Защелкали ремнями пассажиры. Прошла проводница. Заставила убрать соседа склянки. Тот нехотя выполнил указание и прошептал в самое ухо:

- Маршрут у нас опасный, южный, угнать могут, а самолет того.

- Того чего? - я не выдержал, каюсь.

- Старенький самолетишко, - он с силой надавил на пластмассовую обшивку и та сухо хрустнула. - Полный износ. Даже не взлетим, наверное.