- Взлетим, - с наигранным энтузиазмом решил я перехватить инициативу, но гражданин в черном не сдавался.

- А вы заметили, какие глаза у стюардессы?

- Нормальные глаза, - втягивался я понемножку. - Даже очень ничего глазки.

Какие там глазки, я, честно говоря, не запомнил.

- Ну да, меня не проведешь. Тревожные глаза. Я ей прямо в зрачок заглядываю, а она даже не моргнет. Не иначе как что-то случилось. Вот уже сколько стоим, а ни с места. Куда она исчезла? Наверное, переговоры ведут.

В дверях появилась проводница, и я криво ухмыльнулся. Но радость моя была недолгой. Стюардесса нагнулась и откуда-то снизу вынула спасательный жилет.

- Уважаемые пассажиры! Часть нашего маршрута пролегает над водной поверхностью... - справа что-то заскрипело и навалилось тяжелым прессом. Бородач, упершись рукой в мой локоть, приподнялся, насколько позволял ремень, и голодным зверем следил за неуклюжими пассами бортпроводницы. Я видел только улыбающееся девичье лицо с холодными равнодушными глазами. Когда она перешла к подаче звукового сигнала, что-то там у нее под мышкой заело. Да бог с ним, с сигналом, подумал я, если что, то и свисток не поможет. Я вздохнул и попытался выдернуть руку из-под соседа. Но где там тот держал меня мертвой хваткой каменного гостя.

- Вот оно, ружье, - трагически произнес гражданин в черном.

Последние слова, произнесенные чуть громче, привлекли внимание соседки с переднего ряда. Она повернулась, впрочем не вынимая ладошки из лап ухажера, и спросила, глядя на меня в упор:

- Какое ружье?

- Ружье из первого акта, - пояснил я голосом соседа. Точнее, пояснил сосед, а я лишь открывал рот, пытаясь оправдаться не за свои слова. Она удовлетворенно хмыкнула и отвернулась.

- Теперь обязательно выстрелит, - продолжал разжевывать сосед. Только, я думаю, до моря-то мы не дотянем. Если даже и взлетим, в чем я глубоко сомневаюсь...

Наконец стюардесса вытащила свисток и пронзительным судейским сигналом продемонстрировала спасательное средство в действии.