- Вот разве лишь... - из заднего кармана брюк достает сверток в газетной бумаге, начинает разворачивать.

Все с невольным интересом ждут, что там окажется. Даже одноглазый парень, усиленно потчевавший свою дочку, уставился на человека

Снята одна обвертка, другая, третья, четвертая, пятая и, наконец, появляется... морковка.

- Вот это да! - черненькая выхватывает у него морковку и торжественно вручает дочке одноглазого.

А человеку, который все потерял, со всех сторон преподносят: артистка - бутерброд с колбасой, корреспондент - миногу, тетя Паша - соленый огурец. Он не отказывается, ибо аппетит явно не входит в число его потерь.

И тут будто шквал налетает на товарняк.

Платформы с орудиями, танками, "катюшами",

могучая техника, победоносно сработавшая

на решающем участке второй мировой войны,

мчится вдогон за отступающим противником.

Пассажиры дачного вагона бросаются к окнам. Восторженно, нежно, гордо и радостно провожают они взглядом громадные орудия, танки с иссеченной броней, зачехленные "катюши". Но вот пошли вагоны с пехотой, и пассажиры машут руками, платками, шапками

- Наши будущие победы!.. - говорит артистка, ненароком смахнув слезу.

Промчался эшелон, и пассажиры возвращаются к прерванному завтраку.

- Эх, одного не хватает, - говорит одноглазый, - стопочку за победу!

- Правда твоя, - подхватила тетя Паша, - я ее, дьявола, в рот не беру, а сейчас бы не отказалась!

- Погодите! - вдруг говорит человек с усиками. Лезет за пазуху куртки и достает сверточек, тоже обернутый в газетную бумагу.

Повторяется та же процедура; словно листья капусты отделяются

обертка за оберткой под напряженно-заинтересованными взглядами

пассажиров, и на свет появляется крошечная бутылочка с прозрачной

жидкостью.

- Чистый, медицинский, - застенчиво объясняет человек с усиками.

- Спиритус вини! - говорит корреспондент.