Еще до середины дня все пространство внутри частокола оказалось заполнено повозками, коровами и людьми, несущими мебель. Теперь с суматохой было покончено, и все ждали Гларка. Его повозка была лучшей, семейным наследием, с резной крышей, покрытой мехами. Чтобы ее тянуть, требовалась четверка пони. Хижины строились на год или на чуть больший срок, но повозки передавались по наследству внукам.

За повозкой Орксона выстроилась череда вьючных пони, груженных имуществом Орксона в мехах. Они терпеливо ждали. Дальше стояли повозки поменьше, но ни одна из них не была такой богатой, как у Орксона, хотя некоторые почти приближались к ней по великолепию. За ними в очереди двигались ручные тележки и семьи, у которых хватало средств только на то, чтобы владеть одним пони и третью коровы. Последними шли пешком те, у кого не было ни повозок, ни пони. Снибрилу показалось, что те, кто нес в руках все свои пожитки, выглядели чуточку бодрее тех, кто оставил половину своего имущества.

Теперь им был нужен Писмайр. Куда он запропастился?

– Разве его здесь нет? – спросил Гларк. – Но ведь он знает, что мы уходим. Он появится где-нибудь в пути. Не думаю, что он надеется, что мы будем его ждать.

– Поеду вперед и поищу его, – сказал Снибрил отрывисто.

Гларк открыл было рот, чтобы остеречь брата, но потом передумал.

– Ну, так скажи ему, что мы направляемся к Обгорелому Краю по старым проторенным дорогам, – сказал он, – это удобная позиция, чтобы защищаться сегодня вечером, если дело дойдет до этого.

Гларк подождал, пока за пределы частокола не вышел последний сельчанин, отставший от других. Потом он закрыл ворота, укрепив поперек засов. Кто угодно мог проникнуть в деревню сквозь проломы в стенах ограды, но Гларк чувствовал, что ворота должны быть закрыты. Так было… достойнее. Это был намек на то, что однажды они могут вернуться.