Выкинув наверх лопату, с трудом выбрался сам. Наверху он отдышался и покурил, бродя по кладбищу. Потом бросил в яму крышку гроба, взял лопату и стал забрасывать землю.

В деревню он вернулся в четвертом часу.

Когда стал перелезать через прясла, спавшая во дворе Найда залаяла, побежала в огород.

- Свои, - проговорил Санька и собака, радостно заскулив, бросилась к нему.

- Свои, свои, псюша... - он потрепал ее, прошел к сараю и поставил лопату на место.

Собака юлила вокруг, шурша травой, задевая за его ноги теплым телом.

- Пошла, пошла... - пнул ее Санька и, подойдя к окошку, громко постучал.

В избе вспыхнул свет, выглянуло заспанное лицо матери.

- Мам, эт я, - улыбнулся Санька.

Мать покачала головой и скрылась.

Посвистывая, Санька двинулся к крыльцу. Лязгнула задвижка, дверь отворилась.

- Ты хде шлялся-то? Обнахлел совсем...

Санька поднялся на крыльцо:

- Да на танцах. Чо шумишь.

- Ни днем, ни ночью спокоя нету! Закрый сам.

Она скрылась в сенях.

Заперев за собою дверь, Санька прошел в горницу. Постояв в темноте, зачерпнул из ведра воды, выпил. Подошел к столу, вынул хлеб из-под скатерти, пожевал. Посмотрел в окно.

- Ты ложитца будешь, аль нет?! - заворочалась на печке мать.

- Да щас, спи ты.

Санька постоял, жуя хлеб, потом снял с комода отцовскую трехрядку и осторожно двинулся к двери.

- Куды опять?

- Да щас, мать, ну чо ты...

Он прошел на двор, прошлепав по грязи, отворил калитку и оказался на пасеке.

Здесь пахло воском и яблоками.

Санька пробрался меж яблонями и сел на узкую шаткую лавочку, прямо напротив четырех ульев. Прохладный ветерок прошелестел по листьям, качнул стоящую поодаль рябинку. Санька развернул меха и прошелся по кнопкам:

- К сожалеееенью день рождеееенья только раааз в гоооодууу.

Пальцы не слушались.