"Нога-то в нем спать будет", - подумал радостно

- Шестьдесят пять ровно?- спросил он.

Продавщица молча, зло смотрела на него.

"О господи!- изумился Сергей. - Прямо ненавидит. За что?"

- Беру, - сказал он поспешно, чтоб продавщице поскорей бы уже отмякла, что ли, - не зря же он отвлекает ее, берет же он эти сапожки. - Вам платить или кассиру?

Продавщица, продолжая смотреть на него, сказала негромко:

- В кассу.

- Шестьдесят пять ровно или с копейками?

Продавщица все глядела на него; в глазах ее, когда Сергей повнимательней посмотрел, действительно стояла белая ненависть. Сергей струсил... Молча поставил сапожок и пошел к кассе. "Что она?! Сдурела, что ли, - так злиться? Так же засохнуть можно, не доживя веку".

Оказалось, шестьдесят пять рублей ровно. Без копеек. Сергей подал чек продавщице. В глаза ей не решался посмотреть, глядел выше тощей груди. "Больная, наверно", - пожалел Сергей.

А продавщица чек не брала. Сергей поднял глаза... Теперь в глазах продавщицы была и ненависть, и какое-то еще странное удовольствие.

- Я прошу сапожки.

- На контроль, - негромко сказала она.

- Где это? - тоже негромко спросил Сергей, чув ствуя, что и сам начинает ненавидеть сухопарую продавщицу.

Продавщица молчала. Смотрела.

- Где контроль-то? - Сергей улыбнулся прямо в глаза ей. - А? Да не гляди ты на меня, не гляди, милая, - женатый я. Я понимаю, что в меня сразу можно влюбиться, но... что я сделаю? Терпи уж, что сделаешь? Так где, говоришь, контроль-то?

У продавщицы даже ротик сам собой открылся... Такого она не ждала.

Сергей отправился искать контроль.

"О-о! - подивился он на себя. - Откуда что взялось! Надо же так уесть бабу. А вот не будешь психовать зря. А то стоит - вся изозлилась".

На контроле ему выдали сапожки, и он пошел к своим, на автобазу, чтобы ехать домой. (Они приезжали на своих машинах, механик и еще два шофера.)