Княжны расходятся от нее сахарно-пудровым веером. Вырубова томатно-крабово движется по залу. Севрюжно-икорный голос ее сотейно звенит в яблочном пудинге воздуха.

- Сюда! - арбузно пыхтит Мария.

- Сюда! - клюквенно пищит Ольга.

- Сюда! - пломбирно хнычет Татьяна.

- Сюда! - кисельно канючит Анастасия.

Вырубова жирно-творожно прыгает, форшмаково хватает пряный воздух волчьими лапами.

- Ры-ыыы! Ры-ыыы! Ры-ры-ры!

Великие княжны персико-консервированно окружают фрейлину, подслащенно достают из-под юбок вяленые бананы плеток.

- Нам не страшен серый волк!

Плётки рассыпчато гуляшат фрейлину. Она пампушково-сметанно-борщово кричит, лаврово-розмаринно отмахиваясь.

В зал, равиольно подпрыгивая, вбегает цесаревич Алексей.

- Сестрицы! К нам народ пришел!

Маслинная мускатность обеденного зала дворца.

Ромовые бабы слуг с подносами закусок. Николай II с императрицей Александрой Федоровной в конфетном окружении: адмирал Дубасов, генерал Куропаткин, князь Трубецкой, граф Бобринский, премьер-министр Столыпин.

Миндально-ананасовые шарики вбежавших великих княжон. Шоколадное паве подпрыгивающего цесаревича.

Все шпинатно смотрят в окна на гречневую кашу приближающейся толпы.

- Городовых убрали? - бульонно спрашивает царь.

- Так точно, Ваше Величество, - свинно-котлетно кивает Куропаткин.

- Ваше Величество, - сало-топлено колбасит Столыпин, - крамольные "Известия Совета" пишут черным по белому: "Русский пролетариат не желает нагайки, завернутой в пергамент конституции".

- Это не новость. - Николай чесночно-лимонно-уксусно выпивает стопку смирновской водки, тминно-гвоздично-луковично закусывает маринованной миногой, жиро-бараньево берет с подноса бинокль и маргаринно разглядывает толпу.

- "Echo de Paris", Ваше Величество, выражает надежду, что с установлением конституционного строя в России прекратятся убийства и другие насильственные деяния, - с рыбно-пудинговым полупоклоном мандаринит князь Трубецкой.