- Нет, достаточно, - настаивал Штах и устроил пространный ликбез. Полностью, наконец, удовлетворенный, он добродушно молвил: - Да у него больше.

- Он хоть умный? - допытывалась Маргарита.

- Куда там! Поэт. Стихи тебе напишет.

- Обожаю, - Маргарита завела глаза.

- Стихи напишет, - продолжал Штах, - в театр поведет, в филармонию, в капеллу.

- А в музей?

- Может. Может и в парк свести. По кладбищам любит гулять, - Штах с опаской взглянул на даму.

- Мне, знаешь, Смоленское... так его, да? нравится, - последовал ответ, и Штах успокоился.

- Вот и отлично. Синичек покормите. Руку будет гладить...

- Ой...

- До утра...

- Зачем же до утра, - смутилась Маргарита.

- А он такой! Он будет и не одну руку, только надо ему намекнуть. Иначе побоится. У него, понимаешь, тоже проблемы... творческая личность, фамильное серебро, комплекс неполноценности...

- Значит, опять все на себе тащить, - вздохнула Маргарита. - Не осталось, видно, настоящих мужиков.

- Всех застолбили, - сочувственно кивнул Штах, машинально ощупывая обручальное кольцо. - Сделаем так. Я ему, конечно, ни гу-гу. Скажу вот что: знаешь, дескать, Паша, есть у меня знакомая - хороший, одинокий человек. Давно зовет в гости, а мне боязно. Тебе, мол, известно: я в последнее время как напьюсь - чудить начинаю. Полностью теряю контроль, а ее обижать не хочется. Ты бы сходил со мной, поприсутствовал, присмотрел. И она тоже: как увидит, что пришел не один, сразу сообразит - никаких, стало быть, надежд на меня нету.

- Что ты меня пугаешь-то, - Маргарита без устали смеялась и краснела.

- Ну а как же мне его иначе затащить? Он ведь гордый. Значит, приведу, а дальше уже смотри сама - надо тебе такое или не надо. Он хоть на женщин робкий, в душе изрядный буян, учти. Я тебе зла не желаю, предупреждаю загодя. А то примелькаешься, привыкнет он к тебе через годик, - может в сердцах и запустить чем-нибудь тяжелым.