А воблу он все-таки потащил в Москву. Словчил в аэропорту: сдал пакет с рыбой в багаж, а чемоданчик во время взвешивания оставил в стороне и потом пронес его как ручную кладь. Эта удачная операция помогла ему забыть все вчерашние тревоги, и в Москве он сошел с самолета в прекрасном настроении. Багаж задерживался, но в конце концов на табло высветился номер рейса, и по транспортеру поехали чемоданы, сумки, коробки. Свой сверток, похожий на желтый дирижабль, Симаков заметил издалека. Дирижабль был сильно сдут, и половина его пустой оболочки беспомощно свисала с ленты транспортера. Сверток подъехал, Симаков снял его и увидел, что бумага надорвана и рыба украдена. В лучшем случае осталась половина. Симакову стало жарко. Он было дернулся пойти предъявить претензии, но остановился. Жаловаться, что ли? Кому? Устраивать разбирательство по поводу пропажи пяти килограммов воблы? Где украли - здесь или еще там, в этом гнусном городишке? Да над ним будут смеяться... Симакову не было жалко рыбы, но он вдруг ощутил острое чувство беспомощности, унижения и отвращения к самому себе. И одновременно почувствовал, как накатывается тяжелый, всепоглощающий приступ головной боли, и, понимая это, он неожиданно улыбнулся, обнажив свои прекрасные белые зубы, хотя улыбаться было некому и просить некого и не о чем.
1981-2001