- Светит, но не греет... Подошла к окну, взглянула вниз, на улицу. Ее переходил переваливаясь, словно гусь, с боку 'на бок, чересчур толстый мужчина. В руках у него была авоська с продуктами. "Опять есть будет", подумала она, наблюдая за ним, пока он переходил улицу.

Навстречу мужчине шла кошка. Рыжая, большая, она степенно переходила узенькую мостовую.

- Кис-кис! - позвала Валида, открыв окно. Кошка остановилась, повела головой, не заметила ее.

- Кис-кис-кис-кис!

Теперь кошка обернулась и посмотрела ей в лицо. Но Валида молчала, и кошка, укоризненно помахав хвостом, пошла дальше.

-Мам!

Она обернулась. На пороге стоял Элька.

- что тебе? - спросила Валида.

Ей вдруг сделалось грустно, и захотелось обнять, прижать к себе сына, говорить ему ласковые слова и немного поплакать Ни о чем, уткнувшись в его грудь.

- Мам, а барин где?

- Что?

- Откуда барин приедет, который велит дать лесу старушке

- Из города. Из Петербурга.

- А это далеко?

- Это теперь Ленинград.

- А-а... - сказал Элька. - Там Эрмитаж есть.

- Да, - сказала Валида, отвернувшись снова к окну. - Там есть Эрмитаж, и там бывают белые ночи.

-Я знаю, это сказал Элька. - Ты говорила...

Она молча глядела, как ходит воробей по жестяной крыше соседнего дома. Остановился, замер. Глянул в окно круглым, глупым глазом и стал чистить о крышу клюв.

- Мам, - позвал Элька.

. - Что? - спросила Валида, не оборачиваясь. Воробей упорхнул, и крыша осталась голой и безжизненной, осиротела. - А Ленинград больше, чем Баку?